Она сидит на кухне на своем расшатанном стуле привычно и непривычно. Потому что рядом на диванчике за столом, накрытым скатертью, сидит он и рассказывает истории из своего прошлого. Она рассматривает его украдкой, увлеченного рассказом и смотрящего мимо. Такой расслабленный в открытой позе, иллюстрирует рассказы широкими жестами и водит руками по скатерти. Его голос, который она забывает, если они долго не видятся, звучит приятно и негромко. Рассказы наполнены смешными моментами, над которыми они вместе смеются. И тогда она запоминает его улыбку и смеющееся лицо, хотя и сама от души смеется, даже аплодируя по краю стола.Его рассказы раскрывают новые детали, которые кажутся ей довольно близкими. Хотя многое в их жизненном опыте разнится, иногда кардинально, этот вечер позволяет открыть нечто, знакомое им обоим. Оба они ощущают себя белыми воронами. И вот из-за очередной истории это становится очевидным. Ей в этот момент кажется, что вот оно, то что с самого момента знакомства казалось ей чем-то близким в нем. Но она до этого никак не могла найти этому нечто название. А иногда начинало казаться, что ничего общего у них вообще нет. Но только не в этот вечер. Когда зайдя ненадолго по делу и на чай, он уже третий час говорит с ней, рассказывает, слушает и смешит. И кажется уже даже забыл, что должен возвращаться к себе домой.
Вот он рассказывает новую историю и чертит пальцами по скатерти, объясняя ей сложные абстрактные процессы. Даже в метафорическом виде ей это непонятно, и она улыбается. Одновременно рассматривая его, анализируя жестикуляцию и размышляя над метафорой. Но в то же время в мыслях обнаруживается сначала неясная проблема. Пока она остается фоном, потому что она сфокусирована на рассказе и очередном смешном моменте.
Но когда он ушел, в пустой, не считая кошки, квартире размышления затопили ее уставшую голову. Она добрела до своей комнаты в усталости и разобранных мыслях. И осознала, что сидит в любимом рабочем кресле, только через некоторое время. Ее мысли вначале были заняты переживанием и запоминанием этого вечера. Но вскоре те самые не согласующиеся мысли стали эпицентром размышлений.
И вот она поняла, что то единственное, еще недавно казавшееся настолько общим, одновременно является их главным отличием. Может, у каждой такой вещи есть две противоположные стороны, но может и только в этом случае было так. Она поняла, что не все белые вороны одинаково белые. И дело не в том, когда\где\как и по какому аспекту жизни они ощущали себя белыми воронами. Это даже во многом для них было схожим. Но вот осознание себя белой вороной было для них противоположным.
Она принимала свое отличие как должное, как родимое пятно или же неисправимую особенность характера. Да, она часто не понимала, как это началось, как она стала белой вороной, может, не помнит, может, была такой всегда. Да, она натерпелась от этого много неприятных историй. Да, она отстаивала свое место среди других словами и даже иногда кулаками. Да, ее никогда не понимали, а пытаться понять начали совсем недавно и очень немногие. Но в какой-то момент, довольно давно, хотя когда именно это было, ей уже не упомнить, она приняла свое отличие. Перестала с ним бороться, перестала хотеть стать как все, хотя и раньше не особенно хотела. И сделала из своего отличия козырь. Тогда постепенно в жизни стали происходить потрясающие перемены в лучшую сторону. И много всего интересного и важного в ее жизни было связано с тем, что она - белая ворона. Причем, белая ворона почти в любой компании. А сегодня она настолько вжилась в свою нет, даже не роль, скорее вжилась в свой, собственноручно выстроенный образ, что даже и забыла о возможности быть обычной или какой-то другой.
Он же до сих пор не смирился с тем, что может во многом отличаться от других. И вот уже много лет борется с этим. Пытается доказать кому-то\всем, что может быть таким, как другие. Тщательно скрывая то, какой на самом деле, что ему нравится на самом деле, кем бы хотелось быть. И наверное, до конца так и не понимая, кто и какой он на самом деле. И в конце-концов за своим образом, в котором много противоречий, зависящих от ситуаций и окружения, он теряет нечто свое. Отсюда и эта двойственность и невозможность твердо решить, чего же хочет - быть тут или уходить, сидеть дома и читать или идти гулять с друзьями, общаться с этим человеком так или иначе и так далее.
Она долго размышляла над этим новым осознанным фактом их отличия друг от друга. То быстрее, то медленнее мысли текли в уставшем сознании. Но она поняла в общем и целом, что именно это отличие было главным объяснением всего того, что она не могла понять в нем. Все его странности вдруг из разрозненных фактов\кусочков сложились в стройную картинку пазл. Конечно, он был сложнее одного факта отличия, но для понимания отдельных примеров поведения ей не доставало именно осознания этого отличия. Потому что это отличие определяло многие аспекты его поведения и мышления. Как выяснилось, ее принятие себя как белой вороны тоже определяло очень многое в ее поведении и видении мира.
Качаясь в своем любимом рабочем кресле в темной комнате, она теперь принимала новое отношение к нему. Он стал намного понятнее. Больше никакой загадочности и противоречий. Вся система согласована. Он становится предсказуемым. Это несколько огорчает. Потому что ей нравится общение с человеком, который непонятен, загадочен. И когда эта загадочность теряется, поведение становится предсказуемым, а некоторые поступки освещаются новыми причинно-следственными связями, то ей становится скучно. Иногда она совсем разочаровывается в некоторых людях, иногда просто начинает скучать. Вот и сейчас, принимая новое понимание, она уже знает, что будет дальше. Дальше она перестанет думать о нем помногу, перестанет писать ему первой и общаться с интересом. Ей и раньше казалось, что им не о чем говорить, что уж будет дальше. Дальше ей станет тесно в общении с ним, и придется искать нового собеседника. А это довольно непросто.
