The story about the 24th floor

Мы оказались на двадцать четвертом этаже. До этого был долгий подъем на старом, традиционно грязном и расписанном лифте и два лестничных пролета вверх пешком. Площадка этажа была небольшой, погруженной в тень. Только проем на смотровой балкон освещал помещение. Мы втроем пошли к смотровому балкону. Он был по углам усыпан мусором. Ограждение балкона было довольно высоким, грубо оштукатуренным. Парни подошли к ограждению первыми, а я так и застыла у дверного проема. Но постепенно справилась с приступом страха и направилась к ограждению. Оно было высоким – это успокаивало, и я смогла посмотреть на вид города.

С двадцать четвертого этажа открывался вид почти на весь город. Может быть, с двадцать пятого виден действительно весь город, но туда нельзя было попасть. И вряд ли вид с того этажа был лучше, чем открывшийся нам. На первом плане были крыши и резкая перспектива вида сверху на ближайшие дома и дворы. Справа широкий проспект с ленивым летним движением. За проспектом и деревьями серели дома, тянувшиеся вдоль него. Можно было увидеть и высотку, зеркально отражавшую ту, в которой мы стояли на балконе. Обе эти высотки, «ворота города», обрамляют въезд в него. Они создают некое подобие арки, прерванной в середине проспектом. Каждая высотка имеет разную этажность, чем дальше от центра, проспекта, тем меньше этажей. Это образует впечатление арки на въезде, поэтому высотки и зовут «воротами города». Мы стояли на двадцать четвертом этаже в самой высокой части левой, относительно въезда в город, высотки.

Обводя взглядом пейзаж, я еще раз отметила, насколько зеленый этот город. Массивы деревьев встречались повсеместно, разбавляя однообразие домов скучной советской архитектуры. Характер пейзажа создавали городские холмы. Это давало уникальный шанс увидеть больше районов и домов, деталей и штрихов города. Холмистость пейзажа скрадывала обычный эффект воздушной перспективы. Но легкой дымкой все-таки покрывалась некоторая часть дальнего плана. И это не портило, а только дополняло городской пейзаж. Еще июльское жаркое марево стояло над городом, игнорируя наступивший август. Это добавляло ощущение распаренного, пыльного города открытому пейзажу.

Некоторое время мы втроем стояли молча. Потом парни принялись обсуждать городской пейзаж, отыскивая знакомые им места. Я же попутно пыталась разглядеть те из них, где уже успела побывать. Вот центральный парк, где несколько дней назад мы с братом долго ждали Антона в тени деревьев. Я чертовски нервничала, предвкушая вручение ему подарка. А в итоге он не открыл его при мне. Просто засунул в рюкзак. Вот еще больший парк с осушаемым огромным искусственным озером, все еще носящим советское название «Комсомольское». Там мы долго гуляли вдвоем с братом, там же из-за ужасной пыли мои ноги и белые босоножки стали рыжими. Там мы поднимались по полуразрушенной длинной лестнице от озера к выходу из парка в город. Вот мост, соединяющий два района, повисший над балкой между двумя холмами. По нему мы ходили пешком, вдоль шоссе. И я поражалась полностью укрытой зеленью деревьев балке под мостом. Кажется, что в этом городе нет городских каменных джунглей, настолько он вписан в среду.

Созерцание пейзажа и обсуждение знакомых мест быстро мне наскучили. Антон стал прикалываться, что попробует выбросить меня с балкона. Я что-то парировала, но нескладно из-за страха высоты. Потом мы все немного успокоились. Принялись пить воду. На балконе хотя и не было солнечно, но жару это не отменяло. Напившись теплой воды, я решила, что место и время самые подходящие для чтения. В планы это не входило, идея пришла внезапно, и от нее было невозможно отмахнуться. В льняной летней сумке среди прочих не всегда необходимых вещей у меня лежала распечатка поэмы «Люблю» Маяковского. Я привезла ее с собой, чтобы прочесть брату. В прошлую нашу встречу я читала ему другую, более громоздкую поэму Маяковского. Она не вызвала восторга и была непонятной брату до конца. А поэмы «Люблю» не было под рукой, чтобы прочесть. Вот и решила, что должна познакомить брата с этим образцом любовной лирики и мастерства Маяковского. В сумке я таскала эту распечатку, чтобы в удобной ситуации почитать ее брату. Читать ее при Антоне, тем более на балконе двадцать четвертого этажа, я не могла даже вообразить. Но вдруг подумала, что это было бы отличным поводом задержаться тут и нескучно провести время, удивляя людей.

Я предложила свою слегка сумасшедшую идею ребятам. Они на удивление согласились. Стали, опираясь на ограждение балкона, спиной к виду и лицом ко мне. Я же достала из сумки слегка помятую стопку листов. Стоя в двух шагах от ребят на середине балкона, я смотрела на кусок неба, видимый с балкона. Начала читать «Люблю» Маяковского. Конечно, отсутствие репетиции сказывалось, я сбивалась и поправляла себя тут же. Но импровизация того стоила. По мере чтения я жестикулировала, подошла к ограждению балкона. Ребята опять повернулись к виду. И теперь мы втроем смотрели на город, а я продолжала. Читала уже не только двум зрителям на балконе, но всему зеленому городу на холмах. Чтение было эмоциональным. Сам процесс захватывал. Казалось, я стою не на грязном балконе в компании двух людей, а лечу над городом. Казалось, что город хочет слушать и слушает каждое слово, просто как в самой поэме.

«А я

говорил

с одними домами.

Одни водокачки мне собеседниками.

Окном слуховым внимательно слушая,

ловили крыши — что брошу в уши я.

А после

о ночи

и друг о друге

трещали,

язык ворочая — флюгер.»

Когда я закончила чтение, пребывая еще в небольшой эйфории, мне даже похлопали. Слушателям выступление понравилось. Они и сами были под действием чтения в такой необычной обстановке. Я неловко сложила распечатку обратно в сумку. Мы немного еще посмотрели на город и пошли обратно к лифту. Возвращаться вниз не очень-то хотелось. Неповторимые эмоции от пережитого перфоманса были еще слишком яркими. И совсем неважным стало все, что было после. 

Тишина

Тишина.

Я прошу тишины,

настоящей и цельной,

не рожденной в повторе 

единственной песни,

не самой предутренней

хрупкой, росистой,

не подводной или подземной,

не воздушной или глухой. 

Я прошу тишины

проводов и сетей,

городов и потоков машин,

голосов или пения птиц,

шума всех океанов,

движения облаков.

Я прошу тишины,

кристально прозрачной,

звенящей, 

пронзительной тишины.

Чтобы настроить

приемник-сердце

на единственно верную частоту

в надежде поймать

единственную волну,

жизненно важную.

Чтобы услышать, 

как бьется твое сердце,

может, даже на той стороне Земли,

как звучит твой голос,

пусть и говоря на другом языке.

Но как мне услышать

в этом потоке звуков?

Тут люди, кричащие в пустоту,

спешащие в никуда, 

герои собственного кино,

растворенные в общем эфире.

Тут люди, кричащие в пустоту

в порыве последнего страха,

в отчаянном одиночестве

заглушают мою тишину.

А я не могу закричать,

даже словом с бумаги

о том, что тебя не найти,

не услышать и не узнать...

Не могу закричать,

потому что не выразить это

иначе, чем полнотой

тишины внутри. 

Той, которую не найти

снаружи, в эфире

бессчетных людей,

кричащих в свою пустоту.

13.04.13

Ассоциативно с Облачным атласом, Доктором Кто (серия Колокола Св. Иоанна)

Звездная ночь Винсента Ван Гога

 

"Я по-прежнему страстно нуждаюсь, - позволю себе это слово, - в религии. Потому я вышел ночью из дома и начал рисовать звезды," - писал Ван Гог брату Тео.

В Нью-Йорк стоит поехать хотя бы ради встречи с ней, со "Звездной ночью" Ван Гога. 

Тут хочу привести текст своей работы по анализу этой картины. Изначально хотела переработать текст, чтобы он больше соответствовал статье для блога, но из-за сбоев в ворде и нехватки времени, выставлю его в исходном виде, с трудом восстановленном после сбоя программы. Надеюсь, даже исходный текст будет хоть в какой-то степени интересен. 

Винсент Ван Гог (1853-1890) – яркий представитель постимпрессионизма. Несмотря на сложный жизненный путь и довольно позднее становление Ван Гога как художника, он отличался упорством и трудолюбием, что помогло достичь больших успехов во владении техникой рисунка и живописи. За десять лет жизни, посвященных искусству, Ван Гог прошел путь от опытного зрителя (он начинал карьеру продавцом искусства, поэтому был знаком с многими работами) до мастера рисунка и живописи. Этот недолгий период стал наиболее ярким и эмоциональным в жизни художника.  

Личность Ван Гога овеяна тайной в представлении современной культуры. Хотя Ван Гог оставил большое эпистолярное наследие (обширная переписка с братом Тео Ван Гогом), описания его жизни были составлены гораздо позже его смерти и часто содержали выдуманные истории и искаженное отношение к художнику. В связи с этим сложился образ Ван Гога как сумасшедшего художника, в припадке отрезавшего себе ухо, а позже и вовсе застрелившегося. Этот образ привлекает зрителя тайной творчества художника-сумасшедшего, балансированием на грани гениальности и сумасшествия и таинственностью. Но если исследовать факты биографии Ван Гога, его подробную переписку, то многие мифы, в том числе и о его сумасшествии, развенчиваются.

Творчество Ван Гога стало доступно широкому кругу только после его смерти. Первое время его работы относили к разным направлениям, но позже они были включены в постимпрессионизм. Почерк Ван Гога не похож ни на что другое, поэтому даже с другими представителями постимпрессионизма его нельзя сопоставить. Это особый способ нанесения мазка, использования разной техники мазка в одной работе, определенный колорит, экспрессия, композиционные особенности, средства выразительности. Именно эту характерную манеру Ван Гога мы и проанализируем на примере картины «Звездная ночь» в данной работе.

Формально-стилистический анализ

«Звездная ночь» - одна из самых известных работ Ван Гога. Картина написана в июне 1889 г. в Сен-Реми, с 1941 г. хранится в Музее современного искусства в Нью-Йорке. Картина написана маслом на холсте, размеры – 73х92 см, формат – вытянутый по горизонтали прямоугольник, это станковая живопись. Из-за особенности техники смотреть картину следует на достаточном расстоянии.

Рассматривая картину, мы видим ночной пейзаж. Большую часть полотна занимает небо – звезды, луна, крупно изображенная справа, и находящееся в движении ночное небо. Справа на первом плане возвышаются деревья, а слева внизу изображен городок или поселок, скрывающийся в деревьях. Задний план – темные холмы на линии горизонта, постепенно слева направо становящиеся выше. Картина, исходя из описанного сюжета, несомненно, относится к жанру пейзажа. Можно сказать, что художник на первый план вывод выразительность и некоторую условность изображаемого, так как в работе основную роль играет экспрессивное искажение (цветовое, в технике мазков и др.).

Композиция картины в целом уравновешена – справа темными деревьями внизу, а слева яркой желтой луной вверху. Из-за этого композиция тяготит к диагональности, в том числе и из-за увеличивающихся справа налево холмов. В ней небо преобладает над землей, так как занимает большую часть полотна, то есть верхняя часть преобладает над нижней. В то же время в композиции есть и спиральная структура, придающая начальный толчок движению, выраженная в движущемся по спирали потоке в небе в центре композиции. Эта спираль приводит в движение и часть деревьев, и звезды, и остальное небо, луну и даже нижней части композиции – поселку, деревьям, холмам. Таким образом, композиция из привычной для жанра пейзажа статики превращается в динамичный, захватывающий зрителя фантастический сюжет. Поэтому в работе нельзя выделить фон и четкую плановость. Традиционный задний план, фон, перестает быть фоном, так как включен в общую динамику картины, а первый план, если взять деревья и поселок, включаясь в движение по спирали перестает выделяться. Плановость картины расплывчата и зыбка из-за соединения спиральной и диагональной динамики. Исходя из композиционного решения, можно предположить, что угол зрения художника направлен снизу вверх, так как большую часть полотна занимает небо.

Несомненно, в процессе восприятия картины, зритель вовлекается во взаимодействие с изображением. Это очевидно из описанного композиционного решения и приемов, то есть динамики композиции и ее направленности. А также благодаря цветовому решению картины – цветовой гамме, ярким акцентам, палитре, технике нанесения мазков.

В картине создано глубокое пространство. Это достигается за счет цветового решения, композиции и движения мазков, разницы в размерах мазков. В том числе и за счет разницы в размерах изображаемого – большие деревья, маленький поселок и деревья возле него, меньшие холмы на горизонте, крупная луна и звезды. Цветовое решение выстраивает глубину за счет темного первого плана деревьев, приглушенности цветов поселка и деревьев вокруг него, ярких цветовых акцентов звезд и луны, темных холмов на горизонте, оттеняемых светлой полосой неба.

Картина не во многом отвечает критерию линейности, а наиболее выражает как раз живописность. Так как все формы выражены за счет цвета и мазков. Хотя в изображении нижнего плана – городка, деревьев и холмов, используется разграничение отдельными контурными темными линиями. Можно сказать, что художник намеренно соединяет некоторые линейные аспекты, чтобы подчеркнуть разницу между верхним и нижним планами картины. Поэтому верхний план, наиболее важный композиционно, по смыслу и по цветовому и техническому решениям наиболее выразителен и живописен. Эта часть картины буквально вылеплена цветом и мазками, в ней отсутствуют контурные или какие-либо линейные элементы.

Что касается плоскостности и глубины, то картина тяготеет к глубине. Это выражено в цветовом решении – контрасты, более темные или дымчатые оттенки, в технике – за счет разного направления мазков, их размеров, в композиции и динамике. В то же время объемность предметов ярко не выражается, так как скрадывается крупными мазками. Объемы только намечены отдельными контурными мазками или создаются за счет цветовых сочетаний мазков.

Роль света в картине не значительна в сравнении с ролью колорита. Но можно сказать, что источниками света в картине являются звезды и луна. Это можно проследить по высветленности поселения и деревьев в долине и более темной части долины слева, по темным деревьям на первом плане и темнеющим на горизонте холмам, особенно расположенным справа под луной. 

Силуэты изображенного тесно связаны друг с другом. Они невыразительны из-за того, что прописаны крупными мазками, по этой же причине силуэты не самоценны. Их нельзя воспринимать отдельно от всего полотна. Поэтому можно говорить о стремлении к целостности внутри картины, достигаемой техникой. В связи с этим можно говорить и об обобщенности изображенного на полотне. Детализации нет из-за масштаба изображаемого (далеко расположенные, поэтому маленькие городок, деревья, холмы) и технического решения картины – прорисовка крупными мазками, деление изображаемого на отдельные цвета такими мазками. Поэтому нельзя сказать, что в картине передается разнообразие фактур изображаемого. Но обобщенный, грубый и утрированный за счет технического решения картины намек на разницу в формах, фактурах, объемах дается направлением мазков, их размером и собственно цветом.

Колорит в «Звездной ночи» играет главную роль. Колориту подчиняется композиция, динамика, объемы, силуэты, глубина, свет. Цвет в картине – не выражение объема, а смыслообразующий элемент. Так за счет цветового выражения гипертрофировано сияние звезд и луны. И это цветовое выражение создает не просто акцент на них, но придает им значимость в рамках картины, создает их смысловое наполнение. Цвет в картине не столько оптически достоверен, сколько экспрессивен. С помощью цветовых сочетаний создается художественный образ, экспрессивность полотна. В картине преобладают чистые цвета, сочетания которых создают оттенки, объемы и контрасты, влияющие на восприятие. Границы цветовых пятен различимы и выразительны, так как каждым мазком создается цветовое пятно, различимое в контрасте с соседними мазками. Ван Гог акцентирует внимание на мазках-пятнах, дробящих объемы изображаемого. Так он достигает большей экспрессии цвета и формы и добивается динамики в картине.

Ван Гог создает определенные цвета и их оттенки с помощью сочетания цветовых пятен-мазков, дополняющих друг друга. Самые темные места полотна не сводятся к черному, но только к сочетанию темных оттенков разных цветов, создающих в восприятии очень темный оттенок, близкий черному. То же происходит и с самыми светлыми местами – нет чисто белого, а есть сочетание мазков белого с оттенками других цветов, в соединении с которыми в восприятии белый перестает быть самым важным. Блики и рефлексы ярко не выражаются, так как сглажены цветовыми соединениями.

Можно сказать, что в картине присутствуют ритмические повторы сочетания цветов. Наличие таких сочетаний как в изображении долины и поселения, так и в небе создает целостность восприятия картины. Разные сочетания оттенков синего между собой и с другими цветами на всем полотне показывают, что он является основным цветом, развивающимся в картине. Интересно контрастное сочетание синего с оттенками желтого. Фактура поверхности не гладкая, а рельефная за счет объема мазков, кое-где даже с пробелами чистого холста. Мазки хорошо различимы, значимы для экспрессии картины, ее динамики. Мазки длинные, иногда крупнее или мельче. Нанесены по-разному, но довольно густой краской.

Возвращаясь к бинарным оппозициям, нужно сказать, что картина характеризуется открытостью формы. Так как пейзаж не зациклен на самом себе, наоборот открыт, его можно расширять за границы полотна, отчего целостность картины не нарушится. Картине присуще атектоническое начало. Потому что все элементы картины стремятся к единству, их нельзя вырвать из контекста композиции или полотна, они не обладают собственной целостностью. Все части картины подчинены единому замыслу и настроению и не обладают автономностью. Это выражено технически в композиции, в динамике, в цветовых паттернах, техническом решении мазков. Картина представляет неполную (относительную) ясность изображаемого. Так как видны только части изображенных предметов (домов поселения деревьев), многие перекрывают друг друга (деревья, дома поля), для достижения смысловых акцентов изменены масштабы (звезды и луна гипертрофированы).

Иконографический и иконологический анализ

Собственно сюжет «Звездной ночи» или тип изображенного пейзажа трудно сопоставить с картинами других художников, тем более поставить в ряд подобных произведений. Пейзажи с изображением ночных эффектов не использовались импрессионистами, так как для них как раз важными были световые эффекты в разное время светового дня и работа на пленере. Постимпрессионисты, если и обращались к пейзажам не с натуры (как Гоген, пишущий часто по памяти), то все равно выбирали светлое время суток и использовали новые способы изображения световых эффектов и индивидуальные техники. Поэтому изображение ночных пейзажей можно назвать особенностью творчества Ван Гога («Ночная терраса кафе», «Звездная ночь», «Звездная ночь над Роной», «Церковь в Овере», «Дорога с кипарисами и звездами»).

Характерным в ночных пейзажах Ван Гога можно назвать использование цветовых контрастов для акцентирования важных элементов картины. Наиболее часто использовался контраст оттенков синего и желтого. Ночные пейзажи в основном писались Ван Гогом по памяти. В связи с этим в них большее внимание уделялось не воспроизведению увиденного или интересующих художника реальных световых эффектов, но акцентировалась выразительность и необычность световых и цветовых эффектов. Поэтому световые и цветовые эффекты утрированы, что придает им дополнительную смысловую нагрузку в картинах.

Если обратиться к иконологическому методу, то в исследовании «Звездной ночи» можно проследить  дополнительные смыслы в количестве звезд на полотне. Некоторые исследователи связывают одиннадцать звезд на картине Ван Гога с ветхозаветной историей об Иосифе и его одиннадцати братьях. «Послушай, мне снова снился сон, – сказал он. – В нем были солнце и луна, и одиннадцать звезд, и все кланялись мне» Книга Бытия 37:9. Беря во внимание познания Ван Гога в религии, изучение им Библии и попытки стать священников, включение этой истории как дополнительного смысла оправдывается. Хотя трудно считать эту отсылку к библии определяющей смысловое наполнение картины, потому как звезды составляют только часть полотна, а изображенные городок, холмы и деревья не связаны с библейским сюжетом.

Биографический метод

Рассматривая «Звездную ночь», трудно обойтись без биографического метода исследования. Ван Гог написал ее в 1889 г., когда находился в лечебнице Сен-Реми. Там по просьбе Тео Ван Гога Винсенту в периоды улучшения его состояния разрешалось писать маслом и делать рисунки. Периоды улучшения состояния сопровождались творческим подъемом. Все имеющееся время Ван Гог посвящал работе на пленере и написал довольно много.

Примечательно, что «Звездная ночь» написана по памяти, что несвойственно процессу творчества Ван Гога. Этим обстоятельством можно подчеркнуть и особенную экспрессивность, динамику и колорит картины. С другой стороны, эти особенности картины можно объяснить и психическим состоянием художника во время его нахождения в лечебнице. Круг его общения и возможности действий были ограничены, и приступы случались с разной степенью интенсивности. И только в периоды улучшения он имел возможность заниматься любимым делом. В тот период живопись стала особенно важным для Ван Гога способом самореализации. Поэтому полотна становятся более яркими, экспрессивными и динамичными. Художник вкладывает в них большую эмоциональность, так как это единственный возможный способ выразить ее.

Интересно, что Ван Гог, подробно описывающий свою жизнь, размышления и свои работы в письмах брату, упоминает о «Звездной ночи» только вскользь. И хотя к тому времени Винсент уже отошел от церкви и церковных догм, он пишет брату: «Я по-прежнему страстно нуждаюсь, – позволю себе это слово, – в религии. Потому я вышел ночью из дома и начал рисовать звезды".

Сравнивая «Звездную ночь» с более ранними работами, можно сказать, что она находится среди самых экспрессивных, эмоциональных и захватывающих. Прослеживая изменение манеры письма на протяжении творчества, заметно увеличение экспрессивности, цветовой нагрузки, динамики в произведениях Ван Гога. «Звездная ночь над Роной», написанная в 1888 г. - за год до «Звездной ночи», еще не наполнена той кульминацией эмоций, выразительности, цветовым богатством и техническими решениями. Также можно заметить, что последующие за «Звездной ночью» картины стали более экспрессивными, динамичными, эмоционально тяжелыми, более яркими по колориту. Наиболее яркие примеры - «Церковь в Овере», «Пшеничное поле с воронами». Так можно обозначить «Звездной ночью» последний и наиболее экспрессивный, динамичный, эмоциональный и яркий по колориту период творчества Ван Гога.

  

Когда б вы знали, из какого сора (с)

Процесс рождения нового текста - это особый процесс. Начинается он с ощущения, потребности что-то сказать, хотя еще не знаешь точно, что именно. Потом приходит настроение, иногда приходит строчка\слово\образ, иногда тема, иногда картинка. Но бывает и полный постмодернизм. Когда в голове параллельно живут несколько совершенно не связанных друг с другом тем, внутри различимы разные настроения, но острая потребность высказать все это связывает их в нечто совершенно отличное от каждой из тем и даже от того, что можно было бы связать из этих тем изначально. Причем некоторые темы так и остаются невысказанными, а выраженные темы выглядят иначе, чем в начале.
Так было со мной и сегодня. После просмотра фильма о морском путешествии во мне ожил образ моря и потребность написать что-то. Почему-то вспомнилась "Беда" Высоцкого в исполнении Хелависы (видео исполнения Беды Хелависой), поэтому поставила ее на повтор.

"Но остаться он не мог -
Был всего один денек,
А Беда на вечный срок задержалася..." - особенно засели в сознании.

Она создала определенное настроение. Потом ее пришлось выключить, ибо из-за непрозрачности текста я не могу писать под песни со словами на русском, иногда даже и на английском. Под влиянием "Беды" образ моря перешел в образ замерзшего моря. Так в голове ожили воспоминания о замерзшем какой-то прошлой зимой море и том, как ходила смотреть на него и жутко замерзла. Так как первой строчки все не было, начинать было не с чего, начального образа тоже не было, я полезла за вдохновением в папку со старыми неразработанными темами и обрывками строчек. В папке я нашла одну неразработанную тему про Италию. В связи с образом моря Италия конкретизировалась до Венеции.
Но в итоге начала я совершенно не со всего этого. В первой части получилось нечто совершенно не связанное с тем, что собиралась писать. В этой части ожила другая тема, в фоновом режиме живущая в моем сознании последнее время. Поэтому дальше я все-таки стала вплетать уже имеющиеся слова, образы и ощущения. В конце-концов середина получилась на удивление связанной с первой частью и та стала логичным подробным введением. А в последней части получилось передать то настроение, которые было навеяно "Бедой" и моими личными коннотациями Италии и Венеции. А по форме окончательный вариант текста стал напоминать вариации как музыкальный жанр, где есть три части и первая тема развивается, видоизменяясь, на протяжении всего произведения, сильнее меняясь в каждой новой части.

Слова (вариации)

Слова - мой единственный
способ дышать,
если воздух больше
не расправляет легкие,
если мысли нельзя распутать
из-за внутренней пустоты,
если смысл теряет всё,
постепенно, но неуклонно.
Остаются только слова -
последний наркотик,
снимающий боль
бессмыслицы бытия.
И я начинаю писать,
забываясь в движениях ручки,
образов во внутренней пустоте.
Слова - мой единственный способ
чувствовать каждый оттенок свободы
и говорить открыто,
каждой метафорой обнажая суть.

Слова - мой единственный
путь в Венецию,
где пугающая вода
и манящая архитектура.
Эта Венеция вся из снов,
из чьих-то рассказов, книг и кино.
Та, которой еще не случилось
и уже не случится ни с кем.
До нее я пойду пешком
по замерзшему морю,
по бирюзово-белому льду,
по застывшим вершинам волн.
И слова - мой единственный
способ дышать,
если легкие тоже к концу пути
станут сине-зеленым льдом.
Здесь слова - мой единственный
путь и спасительный трос,
если ноги не смогут ступить
на сверкающий синий лед,
если сердце собьется с ритма,
с верного курса и пропадет в пути.

Смогу ли дойти пешком
по бирюзово-белому льду
до светящейся летней Венеции,
если единственно важным там
будут чьи-то улыбка, ключицы, плечи...
Слова - мой единственный
способ достичь Венеции,
где в чьих-то глазах
живет бирюзовая гладь каналов.
Но даже слова начинают
утрачивать смысл,
если незачем больше идти
ни в Венецию, ни куда-то еще,
если больше не важно,
есть ли там бирюза каналов,
если больше никто не ждет.
Слова - мой последний наркотик,
уже не снимающий боль,
мой способ дышать,
не расправляющий легкие.
Слова - это только слова.

(с) Гедрович Анастасия

Past Simple

Все те, кто когда-то сносил мне крышу надолго или не очень, сегодня женаты, помовлены, при работе, живут на достаточном расстоянии, чтобы не встретить случайно где-нибудь. Есть те, о ком ничего не слышала слишком долго, или другие, о которых не хочу ничего знать, и единицы, о ком иногда узнаю и улыбаюсь, радуясь их успехам, или даже общаюсь и вижусь изредка. Можно подумать, что их было много, но хватит пальцев обеих рук, чтобы пересчитать. А для тех, кто довольно долго жил в моей голове, хватит пальцев одной руки. Если подумать, то скольким и сколько бы я не писала и не посвящала стихов/верлибров и очерков, это сейчас ничего не значит.
Странно думать, что все то, о чем так много писала, что переживала и чувствовала, не кажется настоящим. Потому что абсолютно во всех случаях я с самого начала знала, что это не настоящее, что это не любовь и что это не тот человек. Зачем же тогда выносить себе мозг из-за тех, кто все равно не будет любовью? Ответов много. Потому что мне всегда одиноко и скучно. Потому что мне было интересно общаться с каждым, думать о каждом из них, переживать о них, из-за них. Потому что каждый был необходим, чтобы я менялась. И в конце концов стать собой мне помогли именно эти люди. Каждый, особенно те, кто задерживался в моей голове подольше. И в этом аспекте даже не важно, что меняли меня в большей степени не именно эти люди, а то, какими я себе их представляла и все нестыковки образов и реальности. Потому что результат все равно такой, какой есть.
Сегодня мне приятно вспоминать отдельные события, моменты или разговоры, даже фразы, связанные с этими людьми. Многое раньше я осознанно старалась не вспоминать, а сейчас иногда это интересно, даже весело, но определенно безболезненно. Многое я не вспоминаю, потому что это потеряло вес, смысл и важность, краски и эмоции. Есть моменты или даже целые дни, которые приятно прокручивать странно хаотично смонтированным кино, если есть настроение и время. И, конечно, никуда не деть ассоциации, закрепившиеся за отдельными людьми и определенными темами, вещами, ситуациями, музыкой, фильмами, итд.
В моей коробке для памятных вещей даже есть несколько подарков и открыток. В моем плеере и коллекции музыки есть треки, целые альбомы или направления, связанные с конкретными людьми. Сейчас уже не всегда я вспоминаю об этих людях, когда слушаю эту музыку. Но все равно знаю и помню, кто познакомил меня с какой группой, песней или направлением. Среди моих любимых фильмов и сериалов есть те, которые напоминают о людях, смотревших эти фильмы со мной, рекомендовавших мне, посмотревших по моим рекомендациям. Знать это приятно. Это похоже на находку какой-то старой фотографии, с которой тебе улыбается знакомый человек, может быть уже давно забывший о тебе, но оживающий в памяти, благодаря фото. Кстати, о фотографиях я вообще даже не упоминаю. У меня есть фотографии только некоторых людей, другие удалялись по прошествии времени. Да и оставшиеся я не просматриваю.
Почему-то мне не нравится пересматривать такие фотографии. И особенно те, где есть я. Может, потому что те, кто изображен на фото, изменились, а я и подавно. Может, все из-за того же понимания, что это было что-то ненастоящее. Может, потому что осознаю, какой бывала идиоткой в тот или иной момент, что и приводило к финалу.
Моя бабушка любит просматривать при случае альбомы с фотографиями своих знакомых и друзей, своих ухажеров. Они слали ей письма, ухаживали, ревновали, устраивали сцены, делали предложения. А она с ироничной улыбкой отпускала их или уходила сама. Сегодня она с нежностью и уже снисходительной улыбкой смотрит на фотографии и рассказывает о каждом, гордясь их перспективами на тот момент и достигнутым в дальнейшем положением. Не знаю, буду ли я вести себя так же. Сейчас мне кажется, что вряд ли.
Хотя и сегодня могу похвастаться, что каждый был и есть умным, талантливым и успешным. Мне никогда не нравились идиоты. Только самые умные, целеустремленные и интересные. Поэтому они вечно были победителями олимпиад. Один (исключение из общего правила - мой единственный ухажер, интересный мне исключительно как собеседник) даже выиграл олимпиаду, потому что я вселила в него уверенность в победе, и позвонил мне, радостно сообщая эту новость. К его сожалению, в тот же день я болела за победу в другой олимпиаде другого парня, который, к слову, тоже выиграл. Поэтому они все уезжали в другие города, поступая там в ВУЗы.
Может быть, поэтому чаще всего я их интересовала только как собеседник, реже как поэтесса/писательница (пишущая к слову на тот момент еще ту фигню) и в исключительных случаях на очень недолгое время как девушка. Хотя меня это, наверное, устраивало. Может, даже именно такое отношение позволяло мне удерживать интерес, общаться и изменять себя. И главное, что именно такое отношение позволяло мне развиваться как поэтессе\писательнице. Иначе не было бы стихов, попыток писать лучше, верлибров. И не с чем было бы ходить на литературные вечера. Да и вообще, стихи писать я начала именно тогда, когда в пятом классе безответно сохла по однокласснику. (те первые "творения", к счастью, не сохранились) Иначе я никогда не перешла бы от прозы к написанию стихов.
Сегодня мне не жаль потраченного на каждого времени, сил, эмоций, посвященных стихов и верлибров, написанных (часто глупых) писем, подарков. Даже приятно думать, что кому-то все эти вещи могу напомнить обо мне.
Сегодня я могу спокойно размышлять о том, что те, кто сносил мне крышу надолго или не очень, женаты, помолвлены или делают успешную карьеру. И даже искренне благодарна каждому из этих людей за то, что они меняли меня в свое время. Даже все негативные ситуации и события сегодня воспринимаются как полезный, необходимый опыт, изменивший мое восприятие реальности.


Каждому из тех, чьи инициалы
Попадали под заголовки
Моих текстов.

А теперь ты прочтешь
И подумаешь, что о тебе.
Может, даже окажешься прав.
Не знаю.
Может, я и пишу о тебе
Не только те, но и другие тексты.
Может, даже писала их раньше,
Ты только слушай,
Эти тексты, слова, запятые, точки
Никогда не касались тебя,
Никогда не писались тебе,
Никогда не звучали тебе.
Как не было слов, молчания или жестов,
Обращенных к тебе,
Посвященных тебе,
Скрываемых от тебя.
Так не было дней, ночей и часов,
Проведенных мыслями о тебе,
Проведенных рядом с тобой,
Проведенных в разлуке с тобой.

Все потому,
Что каждое слово, текст, запятая, точка
Написаны для того,
Которого не было, нет и,
Может, не будет совсем.
Для того,
Который, быть может,
Пишет каждое слово, текст, запятую, точку
Несуществующей мне.
Для того,
Кто и сам записан
В моем ДНК, подсознании, ауре,
В каждой клетке, нейроне
И в каждой мысли.

Я не могу не писать,
Не могу не искать его,
Даже не думать о нем не могу.
И никакие пространство-время,
Ожидание, смерть и стены
Не способны разрушить эту
Бесконечную связь.

И только
Потому что его не встретить,
Я пишу эти тексты, слова, запятые, точки
И пытаюсь сквозь них
Увидеть, понять, почувствовать
Своего не встреченного,
Открывая его немного
В инициалах каждого,
Попадавшего под заголовки
Моих текстов.

20/12/2012

Экспромт

Не планировала тут публиковать свои стихи и верлибры, но, может, стоит начать. Потому как они относятся к восприятию этого года и переживанию событий, о которых иначе и не сказать, как в своем творчестве. Поэтому с сегодняшнего дня мои статьи на разные темы будут разбавляться постами со стихами этого года или с постами стихов прошлых лет с разъяснениями и еще какими-нубудь интересными штуками.

А сегодня вот публикую самое новое. Экспромт, родившийся из совершенно тривиальной ситуации - когда деньги на интернет-счету кончились и его должны были отключить ровно в 12 ночи. Неожиданно неплохо написанный экспромт, потому как обычно экспромты у меня неважные, требующие серьезной переработки. Но этот получился даже несколько по ритмике и переносу части фраз и предложений на другую строку в духе стихотворений И. Бродского.

Время

осталось 3 часа на интернет,
в 12 буду Золушкой бежать
без туфельки, кареты, лошадей,
без связи по сети и в старом платье.
безжалостны системы, по счетам
им каждый заплатить обязан будет
за долгий вдох свободы и глоток
любви и счастья быть кому-то нужным.
осталось 3 часа на интернет,
где время убывает многократно
быстрее, чем в отсутствии сети,
хотя и там его не остановишь.
минутами, как масками, часы
скрываются от глаз внутри сети,
пусть даже и пытаться уследить
за стрелками, они неуловимы.
осталось 3 часа на интернет,
в 12 меня выбросит система,
не дав сказать последние слова
и отказав в прощальной теплоте,
прервет мой вдох отчаянной свободы.
осталось сколько времени в сети?
мгновения отсчитывать не буду,
бегу последней Золушкой, опять
теряя туфельку, к мышам и тыкве.

О том, как писать книги по методу Кинга

"Разве вам нужно повесить на себя табличку ПИСАТЕЛЬ, чтобы вы поверили, что вы действительно писатель? Надеюсь, что нет." 

Только вчера дочитала отличную книгу Стивена Кинга "Как писать книги". Поэтому хочу поделиться впечатлениями и выводами, сделанными после прочтения. Перед этим должна сказать, что до чтения данной книги не читала ни одной кинговской книги или даже рассказа, да и не смотрела фильмов по его книгам, кроме разве что "Четырех комнат". Поэтому эта книга стала для меня знакомством с Кингом-писателем, Кингом как личностью и Кингом как наставником для молодых писателей. Мое незнание книг Кинга совсем не помешало прочесть "Как писать книги", даже наоборот заинтересовало его романами и рассказами.

Не всегда биографии написаны увлекательно и захватывающе, если разве что не придуманы гораздо позже и основываются на мифах о человеке. Не всегда автобиографии удобоваримы и даже интересны. Хотя я и люблю читать биографии и автобиографии, они редко меня захватывают. Разве что "Я сам" Маяковского, наполненная иронией, самоиронией, интересными деталями и захватывающим языком. Так вот первая часть "Как писать книги" - это нечто вроде автобиографии, процеженной через сито творческого пути и становления как увлеченного писательством, как личности и как писателя. И это отличная часть книги! Настроением и, может еще из-за отрывочности и стиля изложения, а может из-за образа Стивена-фантазера и вечно влипающего в истории мальчугана она напоминает мне "Вино из одуванчиков" Бредбэри. В общем для понимания второй части (собственно практических рекомендаций в писательстве) необходимо насладиться первой частью. Да и зачем лишать себя удовольствия и веселья, тем более и полезных, вдохновляющих и захватывающих моментов, заключенных в первой части.
Не могу удержаться и не привести несколько примеров.

"Творчеству предшествовало подражание: я перенес мир комиксов «Битвы Кейси» в собственную тетрадь, добавляя свои описания, где это казалось мне уместным. Я вполне мог написать что-нибудь вроде «Они встали лагерем на распущенной ферме»; еще года два прошло, пока я узнал, что «распущенный» и «запущенный» — разные слова. В тот же период я, помнится, считал, что «загубить» — значит закусить губу, а «сука» — это женщина очень высокого роста. «Сукин сын» — это должно было означать баскетболиста. В шесть лет еще не все шарики встали на место.

В конце концов я эти обезьянничанья показал маме, и она была очарована — помню ее слегка недоверчивую улыбку, будто она не могла поверить, что ее собственный ребенок такой умный — Боже мой, да просто вундеркинд! Никогда я не видел у нее такого лица — по крайней мере из-за меня, — и мне это очень понравилось.

Она спросила меня, сам ли я это написал, и я был вынужден признать, что почти все переписал из комикса. Она была слегка разочарована, и от этого почти вся моя радость растаяла. Потом она отдала мне тетрадь и сказала:

— Напиши свое, Стиви. Этот «Кейси» просто ерунда — он только и делает, что выбивает кому-нибудь зубы. Я знаю, что ты можешь написать лучше. Напиши свое."

"Думаю, что выбора у меня не было. А к тому же меня зачаровала сама идея — посрать по-ковбойски. Я был будто бы Хопалонг Кэссиди, засевший в подлеске с вынутым из кобуры пистолетом, чтобы его не застали врасплох за таким интимным делом. Свое дело я справил и потом последовал совету старшего брата, тщательно вытерев задницу пучком блестящих зеленых листьев. Это оказался ядовитый плющ."

"Задумано — сделано. Работая тщательно и продуманно, за что впоследствии меня будут хвалить критики, я через два дня представил «литературную версию» «Колодца и маятника» («The Pit and the Pendulum»), составленную прямо на трафаретах, с которых предстояло печатать. Хотя ни один экземпляр этого шедевра не сохранился (насколько мне известно), помнится мне, что в нем было восемь страниц через один интервал и с минимальными абзацными отступами (не будем забывать, что каждый трафарет стоил целых девятнадцать центов). Страницы я печатал на обеих сторонах, как в настоящей книге, и добавил к ним еще титульный лист, а на нем нарисовал подобие маятника, с которого сыпались кляксы — я надеялся, что они похожи на кровь. В последний момент я сообразил, что забыл указать издательство. После получасовых приятных раздумий я в правом верхнем углу написал: Издательство ОВК. ОВК — это значило «Очень Важные Книги»"

"Обществу Наград не нужны мальчики «этого типа», как она сказала. Мне пришлось поверить, что она права. Мальчик, подтерший когда-то задницу ядовитым плющом, не входит в сообщество умных людей."

В первой части много о творчестве, о вдохновении, о том, что нельзя останавливаться, если что-то удается делать, о слабостях и о том, что трудолюбие окупается, о том, что писательство может быть спасательным кругом в самых сложных жизненных ситуациях. Она интересная, сложная, захватывающая и реальная. Это история человека, прошедшего через многие испытания, которых на его жизнь выпало немало. И все же человека, у которого была мечта, ставшая реальностью и помогавшая преодолевать все сложности жизни.

Вторая часть посвящена рекомендациям писателям и методу, выработанному Кингом. Из этой части я узнала много полезного, а сам процесс чтения о том, как пишет Кинг, вдохновляет писать своё.
"Если можешь что-то делать для удовольствия, то это ты сможешь делать всегда."

Первое правило: Много писать и много читать.
"Если у вас нет времени читать, то нет времени (или инструментов), чтобы писать."
"Чтение - творческий центр жизни писателя."
"Чем больше вы читаете, тем меньше шансов у вас выставить себя дураком с помощью собственного пера или текстового процессора."
"От четырех до шести часов в день, каждый день, - не покажется вам суровой, если вам это нравится, если у вас есть к этому склонность..."

Кинг предлагает в качестве ящика с инструментами писателя:

• словарь, который не стоит сознательно улучшать (он изменится благодаря чтению все равно);
• грамматика (избегать пассивного залога, разбивать мысль на две, удалять бОльшую часть наречий, следить за видом абзацев);
• собственно чтение по 4-6 часов в день и отказ от телевизора;
• ежедневное, регулярное написание текстов (по 1000 слов в день минимум в одно и то же время, чтобы создать привычку);
• внимание к тренировке описаний;
• особенности написания диалогов (по мнению Кинга к этому должен быть талант, но и учиться этому стоит).

Метод написания больших текстов (романов) по Кингу:

• написание первого чернового варианта за закрытой дверью (писать наедине с собой, не показывать текст никому до конца работы надо текстом, после можно показать, но не узнавая мнения прочитавшего);
• дать тексту вылежать, себе отдохнуть и отключиться от написанного (сколько на это требуется времени зависит от автора, но лучше 6 недель);
• вычитка чернового варианта с пометками, обращая внимание на все неточности\ошибки\нестыковки (смысловые, сюжетные и грамматические, технические);
• выявить в процессе чтения первого черновика, цельной ли получилась книга, есть ли большие дыры, нестыковки или проблемы в сюжете и характерах;
• дать прочесть первый черновик первым читателям, узнать их мнение;
• написать второй черновик, сократив при этом текст на 10 %, с учетом вычитки и мнений читателей (трудности для чтения, скучные места, нестыковки, дыры);
• финальная вычитка и далее продвижение текста издателю.

"Писательство - это не жизнь, но иногда, я думаю, может быть путем к жизни."

Мне близка концепция Кинга и его отношение к писательству. Поэтому теперь начинаю следовать его рекомендациям и пробую пользоваться его методом организации процесса написания большого текста. 

 

Окололитературные размышления

Говорить/писать/возмущаться по поводу состояния современной литературы и литературного мира сегодня так же популярно, как и обсуждать способы похудения/светскую жизнь и артхаусное кино. Я же не хочу опускаться до обыденного обсуждения загнивания искусства и литературы и отсутствия талантливых авторов. Да и вообще, уже четвертый год стараюсь не судить категориями хуже-лучше, нравится-не нравится - культурологический подход к реальности вдолблен в мое восприятие и не позволяет так судить. Поэтому я постараюсь и этот текст выдержать в такой концепции. Это только констатация некоторых наблюдений и мое видение ситуации.

Лет восемь назад мое представление о литературном мире было настолько абстрактным и даже мифологичным, что уже одна вывеска местного издательства "Дело" вызывала приступ вдохновения и желания писать что-нибудь, а потом издать свою книгу. К слову, издательство закрыли через пару лет, и к тому моменту окунувшись в некоторой степени в литературный мир, мое представление сильно изменилось. Литературное объединение, встреча с украинским поэтом и издателем, регулярные собрания-обсуждения произведений, печать моих стихо в газете, до всего этого еще и начало публикации в интернете. Это изменило мои представления о литературе, поэтах, писательстве, издании произведений и реалиях очень сильно. Все стало гораздо более прозаично, несколько печально и рутинно, постепенно стало терять смысл для меня. И как бы я не старалась уйти от реального литературного мира, оставаясь только на интернет-ресурсах, этот мир все равно не отпускал меня.

Позже начался новый виток - литературные вечера, молодежная лит. тусовка, организация и проведение собственного проекта, чтение перед аудиторией, перформатизация себя, творчества и понимания литературы и современной поэзии. Но и этот период непосредственного проникновения в иной слой литературной реальности современности завершился. Потому что такой способ коммуникации с другими авторами, с авторами моего возраста стал терять для меня смысл. Писать стало труднее, смысл всего этого снова стал ускользать. И меня выкинуло из этого контекста, пусть и не совсем - я еще посещаю лит. вечера, выступаю иногда, но все же не посвящаю этому уйму времени каждую неделю. И писать стала не то, чтобы больше, но все же свободнее, чем в том контексте.

Так вот в данный период творчества литература и поэтические изыскания стали полностью моим личным делом. Я перестала писать кому-то конкретному (как на протяжении долгого времени), кому на самом деле эти тексты не нужны, оставила попытки писать нечто, ориентированное на публичное чтение и интерес публики (как в период выступлений на вечерах). Теперь то, что пишу - это способ рефлексии, осознания собственных чувств, слепок восприятия реальности, попытки разговаривать с подсознанием даже. И мне кажется, что это самая высокая степень свободы. Оставив в прошлом, всякие мысли насчет издания собственных стихо, даже закрыв интернет-страницу стихо, прекратив выступления (за исключением очень редких и случайных даже), я получила свободу творчества. И совершенно уже не важно, сколько людей прочтет то, что я пишу, прочтет ли вообще, поймут или нет. Да, все еще остается важным, поймут ли близкие друзья то, что я пишу. Но это уже скорее относится к моим отношения с близкими друзьями, к пониманию, чем к литературному творчеству (как ориентации на читателя). Поэтому теперь я полностью свободна в выражении в собственных текстах. Теперь я снова, как в самом начале, очень-очень давно, пишу для себя. Пишу, потому что не могу не писать. Потому что писать - это как дышать. Потому что писательство помогает мыслить, чувствовать, осознавать, размышлять, фантазировать. И я просто получаю огромное удовольствие от процесса и от результатов.

Наверное, только достигнув снова этой свободы, меня потянуло на большие писательские проекты и их серьезное осмысление. Хотя они совершенно не ориентированы на коммерческую реализацию, займут много времени, но мне все равно хочется их осуществить. Вот так мне в самом раннем периоде творчества хотелось писать романы, придумывались сумасшедшие сюжеты, исписывались толстые тетради. Это позже я перешла на рассказы и очерки, больше очерки, а еще позже - стихи. А теперь вот снова вернулась к крупной форме, к желанию создавать нечто больше, интересное и захватывающее дух. И даже не важно, что это нечто может быть никому не нужно. Но если это нужно мне, и если я это создам, вложив весь свой талант и силы, то это может стать нужным и другим людям.

Вот опять, собиралась писать об одном, но ушла в длинное пояснительное вступление...

Но чтобы было понятно мое отношение к тому, что хочу описать, необходимо было обозначить свою позицию по отношению к литературной реальности. А написать я хотела о примере самораскрутки современного молодого автора.

Сегодня, включив телевизор и щелкая немногочисленные каналы, случайно наткнулась на местный канал и очередную передачу-болталовку. Самым веселым в ней было то, что ведущая разговаривала с местным молодым поэтом, знакомым мне по литературным вечерам. От одного только вида его на экране мне стало странно и смешно. Данный автор откровенно "выносил мозг" своим поведением, творчеством и выступлениями мне на литературных вечерах. Учитывая знание содержания его творчества, было особенно смешно слушать его высокопарные рассуждения о себе любимом и творчестве, о своей популярности и общении с публикой. Смешно мне было именно в аристотелевском (если я не перепутала ничего) понимании, когда комизм образуется от несовпадения содержания с формой, когда соединяются явления из разных по уровню контекстов (из низкого и высокого). Чтобы не раскрыть ненароком фигуру этого автора, воспользуюсь аналогичным примером. Для меня смотреть кусочек этого интервью было как смотреть, например, рассуждения о текстах песен Баскова в духе Татьяны Толстой.

И вот, посмеявшись пару минут и переключив на другой канал, возник вопрос, зачем проводить такие передачи. С моей точки зрения, местные каналы имеют довольно ограниченную аудиторию, явно не интересующуюся творчеством местных молодых авторов, а уж тем более интервью с ними. В целом мне не понятна прагматика таких передач. Но даже если оставить эту сторону дела. Зачем автор приходит на такие передачи. Чтобы засветиться? Чтобы обзвонить всех друзей-родственников - смотрите меня по ТВ в такое-то время? Или он наивно полагает расширить так свою аудиторию и круг читателей? Или это всего лишь акт удовлетворения своих амбиций, чтобы потом сказать, что вот я даже интервью давал на передаче? Ну я понимаю еще, если бы это было интервью на общегосударственном канале в прайм-тайм или в утренней передаче, где есть реальная возможность засветиться и расширить круг аудитории и пригласить людей на свое мероприятие или афишировать книгу. Но такие выступления на местом ТВ у меня вызывают только жалость. Я не вижу в этом смысла большого. Потому что это не кажется мне продуманным ходом в раскручивании своего имени.

Есть, конечно, и более удачные примеры обретения популярности, среди моих знакомых есть такие люди. В одном случае популярность, может быть, и не глобальна, но оправдана талантом и подкрепляется теплотой и любовью зрителей\слушателей. В другом случае, популярность, заработанная собственным трудом, привела к такой завышенной самооценке, что автор стал плевать с высоты своей колокольни на всех и вся, возомнил себя великим автором, критиком и даже пропагандистом определенного взгляда на жизнь. Мне второй пример неприятен еще и потому, что автор действительно талантлив, но завышенная самооценка и постоянная критика всех и вся отвлекают его от акцента на качестве творчества и мешает удерживать постоянных слушателей\читаталей. Мне второй случай кажется примером взращивания в себе комплекса если не бога, то хотя бы мессии, ну и культом творца уж точно.

Подводя итог, могу сказать только, что на личном опыте убедилась, что причастность к разного рода литературным тусовкам\объединениями\кругам, некоторое время помогает, заставляет двигаться, развиваться, творить, меняться. Но это длится недолго, и если вовремя не остановиться, то можно потерять себя как автора, как автора-личность и перестать двигаться в своем направлении. Поэтому я стараюсь держаться подальше от таких тусовок или же включаться в них очень ненадолго и частично. И кроме как варианта двигаться по собственному пути, со своим пониманием литературного творчества и своей роли, других вариантов достигнуть свободы и радости от творчества, а может даже и успеха в этом, я не вижу.

"Разве вам нужно повесить на себя табличку ПИСАТЕЛЬ, чтобы вы поверили, что вы действительно писатель? Надеюсь, что нет." - Стивен Кинг (Как писать книги). Этой цитатой прекрасно выражается и мое нынешнее отношение к литературному процессу. Я не собираюсь вешать на себя табличку ПОЭТ или ПИСАТЕЛЬ, не буду искать тех, кто ее прочтет и за это обратит на меня внимание. Достаточно самостоятельно определить себя и просто делать то, что приносит удовольствие и помогает жить.

Amazing Grace

I once was lost, but now I'm found.
I was blind, but now I see.  (с)

Вот сегодня у меня именно такое ощущение. Ощущение прозрения и гармонии, счастья и вдохновения, уверенности и предчувствия будущих увлекательных и волшебных дней и будущих успехов. Я раньше довольно редко ощущала такое. А последнее время меня посещает такое ощущение все чаще. И это не может не радовать!

Опишу это состояние подробнее. Это не сумасшедший приступ вдохновения, как у меня иногда бывает. Это какой-то творческий подъем и уверенность в своей правоте, в том, что хочешь, делаешь и собираешься делать именно то, что нужно. И хочется творить. Причем не только в своих чисто творческих проектах, но и в сугубо учебных, и в планах на будущее, и в ежедневных практиках. И мой сегодняшний день от начала и до конца пропитан этим ощущением. Оно меня переполняет и греет. Я наконец-то почувствовала настоящую силу любви Вселенной ко мне, тогда как некоторое время назад осознала силу своей любви ко Вселенной. И это ни с чем не сравнимое ощущение, мое личное переживание. Это как возврат вкуса жизни и ощущения ее пульсации и движения. Я чувствую, как движется планета, как расширяется Вселенная и любит меня. Это восторг и вдохновение!

Хочу рассказать о том, что повлияло на мое мировидение. Как ни странно это звучит, это сериал "Доктор Кто".

Мне нравится в нем его английскость, научно-фантастическая часть, мастерство сценаристов - сюжеты, миры, которые там показывают, отношения героев и общая сюжетная линия сериала.
Но самое удивительное даже не наличие разнообразных планет, измерений, существ, историй, героев... Самое удивительное - это отношение Доктора ко Вселенной и каждому ее обитателю. Сначала мне было как-то странно видеть это, хотя это и было логичным. Доктор всегда старается защитить каждую из противоборствующих сторон, избежать жертв (поэтому у него нет оружия, только звуковая отвертка), помочь каждому существу в сложившихся ситуациях. И самое главное - Доктор восхищается каждым существом во Вселенной, каждой планетой, каждым измерением, изобретениями и достижениями, храбрыми поступками и смекалкой, идеями и представлениями других. Доктор бесконечно восхищается человеком - его образом жизни, способностями, воображением, поступками, отвагой, наивностью, любопытством, характерами. Доктор воспринимает самые нестандартные ситуации не как вызов, а как приключение, головоломку и возможность удивиться и восхититься, порадоваться или сопереживать творениям Вселенной и разным ситуациям.
И мне кажется, что очень полезно заимствовать его отношение к миру. Нужно восхищаться, удивляться, любопытствовать, действовать, а не отчаиваться, вдохновляться, думать, видеть всегда только лучшее в людях и ситуациях. И тогда жизнь перестанет быть чем-то внешним, протекающим мимо, бесвкусной рутиной или безнадежной системой. И тогда каждый день будет длиться целую жизнь, потому как с утра и до вечера будет происходить множество волшебных открытий, радостных/интересных/захватывающих событий и переживаний. И захочется запоминать каждый свой день. И не будет ощущения впустую прожитого дня или страха перед завтрашним, потому что этот день прожит удивительно, и даже если завтрашнего не будет - у меня уже есть этот день. И тогда каждый станет Повелителем Времени, как Доктор. Каждый может стать Повелителем своего Времени, своей Жизни и своей Реальности.

И если ты, читая эту статью думаешь, что я сошла с ума, или что это все не про твою жизнь, что это лишь фантазия\бред\теория не совместимая с жизнью/реальностью/практикой, то перестань думать. Остановись.

Закрой глаза и не думай ни о чем некоторое время, пока не найдешь внутри полное спокойствие - без мыслей, эмоций, образов, звуков - пустоту. Открой глаза, продолжая смотреть на пустоту внутри.

Ты можешь заполнить себя всем, чем хочешь. (не тем, чего хочешь избежать, не хочешь, боишься). Именно тем, чем хочешь. Чего ты действительно хочешь? Какой мир ты хочешь видеть вокруг? Кем ты хочешь быть? Кого хочешь любить? (просто подумай, ни в чем себе не отказывая)

Так вот, ты можешь все это иметь. Если захочешь. Все просто. И тогда каждый день станет целой жизнью. Ты, конечно, можешь мне не верить. Это твое право.

Мой сегодняшний день - это волшебство. Хочешь узнать какое?
Утро - еще темно, но уже не так, как раньше - весна приближается - это радует. Я еще не вижу солнца за домами, но я вижу его свечение - еще насыщенное в темноте вокруг, но уже волшебно яркое. Я вижу утреннее зарево - насыщенные цвета на краю крыш домов моего двора. И здание за этими крышами на следующем перекрестке уже залито этим ярким заревом по контуру. А пока я делаю зарядку под хорошую песню, солнце добирается до здания на соседней улице и светит мне в окно спальни, отсвечивая от окон этого здания. И мне нравится этот дом из-за этого свечения окон. А потом я сажусь завтракать так, чтобы смотреть в окно и снова видеть, как небо наполняется светом. Когда выхожу на улицу, воздух похож на такой, какой бывает в середине марта - еще не тепло, но он уже теплый, весенний. И я улыбаюсь ему. И гамма, в которую окрашен двор, улица, перекресток, дома вокруг весенняя, утренняя, свежая и теплая, мягкая и почти пастельная.
День - я внутренне уже определилась с тем, что хочу делать и кем хочу быть в будущем. И это чудесное чувство. И мне уже становится не важным, что другие об этом думают. Я знаю, что все получится. Узнаю нечто новое о вроде изученном, вдохновляюсь настойчивостью и вдохновением людей. А потом целый час вдохновляюсь консультацией о дипломе. Я творю в этом процессе - продумываю, спрашиваю, удостовериваюсь в том, что все верно думала изначально, радуюсь новым идеям, предвкушаю процесс творчества и результат. А потом выхожу на улицу - так тепло, такой весенний воздух! И я еду по делам и домой. Дома обедаю и смотрю вдохновляющего Доктора.
Вечер - думаю о своем писательском проекте. Он все больше развивается в голове. Много говорю на занятиях по английскому, уже лучше говорю. И это радует. И по дороге домой предвкушаю работу над своими проектами. Получаю неожиданную поддержку в своих намерениях. И я счастлива. И снова вдохновленно обдумываю проекты. Они мне так нравятся! А за окном туман затягивает пейзаж. Небо светится от фонарей. Сажусь писать этот пост. И вдохновение захватывает с головой.
Сегодня был очень важный день. Очень насыщенный эмоциями, событиями и решениями. И я счастлива! Просто потому, что у меня был такой волшебный день, а где-то там, по Марсу ходит робот в поисках жизни и будущего. И это удивительно! А где-то зажигаются новые звезды и черные дыры глотают галлактики. Разве это может не впечатлять? Вот бы посмотреть на такое!

Ты все еще думаешь, что такого не может быть?

T'was Grace that brought me safe thus far
And Grace will lead me home. (с)

В небе - дирижабли...

У меня не часто бывают большие приступы вдохновения. Скорее мои отношения с вдохновением можно сравнить с человеком, бродящим по берегу моря. И вот море то наступает волнами, то отступает, может сильно замочить ноги или даже одежду, а иногда совсем спокойно. Но важно, что человек постоянно ищет что-нибудь, что принесет ему море. И вот временами море приносит какие-то вещи. И потом человек долго ходит вдоль моря в этой вещью и размышляет над ней, пытается понять, что с ней делать, можно ли ее использовать, переделать или лучше снова вернуть ее морю. Так вот недавно мое море принесло мне новую вещь. Это было одной бессонной ночью, и вещь была тяжелой, мучительной, с ней было трудно смириться, она начала мучить. Я не знала, что с ней дальше делать. Отложила на время в список идей. Но через неделю, может чуть больше, идея снова напомнила о себе. Состояние было тяжелым, но не так, как в момент ее образования. Она преобразилась в более четкую концепцию и стала более легкой для примирения.
В тот вечер я стала с ней работать. Написался первый вариант скелета сюжетного и формального. Я стала обсуждать, кажущуюся бесполезной и довольно бредовой, идею с друзьями. Им скелет понравился, они предложили работать дальше. И натолкнули на значительные изменения в стилистике и форме. В связи с этими изменениями весь следующий день я провела за переделкой скелета в новом контексте. Следующий вечер был очень творческим. Я поняла, что обсуждение с друзьями позволяет мне четче формулировать скелет, его детали и причинно-следственные связи, логические переходы итд. К тому же друзья наталкивают меня на новые идеи, даже озарения, которые существенно обновляют облик проекта. Мы провели за обсуждением около трех часов. Потом еще час в более узком кругу. И я еще перед сном много думала - не могла успокоиться - о прояснившейся концепции.
И идея ожила буквально за два дня. За эти дни она от совершенно абстрактной концепции выросла в целый мир со своими законами, героями, сюжетом и особенностями, атмосферой и стилем. И теперь появилась даже песня, которая ассоциируется с этим проектом - это песня Флер "Дирижабли" - она очень подходит в концепцию сюжета и атмосферы.
И теперь я, позабыв обо всем, внимательно изучаю книгу по драматургии. Она помогает выстраивать скелет и другие структурные элементы проекта. А кроме того, постоянно продумываю разные связки, переходы, логические особенности сюжета, причинно-следственные связи, особенности исторической ситуации, системы и характеров. И пока только предвкушаю начало настоящей работы - написани самого текста. Потому что пока нужно еще решить несколько очень важных проблем: определиться с формой изложения, композицией и другими чисто текстовыми структурами, чтобы начать писать.
Теперь в голове постоянно вертятся уже придуманные, но не до конца, персонажи, отрывки сюжета, детали, которые особенно нравятся, список вопросов, которые нужно решить... И уже не думать об этом я не могу. Это волшебное чувство предвкушения того, что получится, самого процесса работы. Оно переполняет меня, вдохновляет, дает силы и даже уверенность в необходимости этой работы. Хотя объективно, она никому не нужна, кроме меня. Но я уже в ее власти - не могу не думать о ней, не могу не сделать, не могу не считать необходимой и важной. Наверное, это можно сравнить с вынашиванием ребенка. Когда понимаешь, что он может оказаться ненужным этому миру, но не можешь так думать, потому что это твой ребенок, он важен для тебя, значит и для мира тоже должен быть важен.
И теперь я боюсь только того, что не смогу закончить этот проект. Но надеюсь, что мне хватит ответственности и таланта, вдохновения и трудолюбия, чтобы закончить его и показать друзьям, которые помогли мне решиться и начать эту работу.
Так что пожелайте мне удачи в нелегком, но увлекательном писательском деле.